Пелевин

Соратникам по исследованию творчества Виктора Олеговича Пелевина. Фрагмент автореферата моей кандидатской диссертации "Универсалии в романном творчестве Пелевина". Зарубина Дарья Николаевна УНИВЕРСАЛИИ В РОМАННОМ ТВОРЧЕСТВЕ В.О. ПЕЛЕВИНА Специальность 10.01.01 - русская литература АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Иваново - 2007 Работа выполнена в Ивановском государственном университете Научный руководитель: доктор филологических наук, доцент Холодова Зинаида Яковлевна Официальные оппоненты: доктор филологических наук, доцент Дефье Олег Викторович кандидат филологических наук Захарьян Наталья Алексеевна Ведущая организация: Костромской государственный университет им. Н.А. Некрасова Общая характеристика работы Творчество Пелевина - одно из самых неоднозначных и неизученных явлений современной русской литературы. Многие исследователи видят в Пелевине наиболее яркую, знаковую фигуру отечественного постмодернизма, мэтра российской прозы. Пелевина начала 90-х гг. относили к "турбореализму" (С. Бережной), "интеллектуальной попсе" (А. Архангельский), "киберпанковскому" стилю (А. Наринская) и т.д. Поздний Пелевин сознательно создает формально постмодернистский текст, в котором любой критик без труда находит те или иные приметы постмодернизма, однако писатель не считает себя постмодернистом, что неоднократно подчеркивал в интервью. Это позволяет нам рассматривать творчество Пелевина как не-постмодернистский художественный текст и применить при его исследовании традиционный литературоведческий подход, зачастую малоэффективный при анализе постмодернистского текста. Творческий метод писателя соединяет в себе художественность, философичность и ярко выраженный социологизм. В произведениях Пелевина мы находим художественное исследование влияния социальных законов на психологию отдельной личности и общества в целом, глубинных, скрытых в области бессознательного, архетипической памяти, причин, способствующих эффективности общественных законов, ускоряющих процесс энтропии. Помещение "культурно одаренного героя" в ситуацию испытания цивилизацией имеет целью поиск в сфере универсального вакцины против стремительного "старения" мировой цивилизации и опустошения личности, утраты духовности и способности к творчеству и чувству. Каждая новая книга Пелевина мгновенно становится объектом дискуссий, вызывает волну рецензий и критических разборов. Защищено несколько диссертаций, посвященных исследованию отдельных произведений Пелевина, в частности романа "Generation П" (А.С. Гавенко, О.В. Жаринова, К.В. Шульга), и исследованию отдельных аспектов современного литературного процесса, где Пелевин рассматривается в ряду других писателей (И. Азеева, Т.Н. Маркова, Е.П. Воробьева), однако творчество Пелевина в полном объеме еще не стало объектом фундаментального исследования. Некоторые аспекты раннего творчества Пелевина рассматривает в своей книге "Русский литературный постмодернизм" В. Курицын. Пелевину посвящены разделы в монографиях О.В. Богдановой, Е.В. Тихомировой, Е.М. Тюленевой. Краткий анализ творчества Пелевина 90-х годов ХХ века дан в учебных пособиях И. Скоропановой, И.К. Сушилиной. За рамками литературоведческого исследования остаются романы "Числа" и "Священная книга оборотня", а также новый изданный в ноябре 2006 года роман "Ампир В". Практически не исследованы архетипические образы в романах Пелевина, а также большинство образов-символов. Не подвергался системному научному анализу параллелизм образов героя и России. Актуальность и научная новизна данной работы заключается не столько в наиболее полном охвате пелевинского романного творчества и исследовании вышеперечисленных малоизученных его аспектов, сколько в комплексном подходе, основывающемся на применении не только литературоведческого, но и философского и социологического аппарата. Применение такого подхода обосновано спецификой творческого метода Пелевина. Анализ реализации универсалий в художественном мире писателя значительно расширяет возможности исследования поэтики Пелевина. Объектом данного исследования являются структурно значимые для романного творчества Пелевина парные и подвергнутые двойному культурно-цивилизационному кодированию универсальные образы, символы и сюжеты, формы и причины их трансформации в романах разных периодов. Среди анализируемых парных образов такие как: молчание и слово, карнавал и переодевание, ложное и истинное имя, свобода и тюрьма, страдание и комфорт, кровь и деньги и т. д. Двойное кодирование универсалий в пространствах культуры и цивилизации исследуется на примере образов культурно и цивилизационно маркированного слова, а также образа "культурно одаренного героя", обладающего способностью "переключаться" из пространства цивилизации в пространство культуры и обратно, при этом приобретая те или иные характеристики этих пространств. Целью нашей работы является исследование образной системы Пелевина с точки зрения соотношения универсальных пластов культурного и цивилизационного в романном творчестве писателя. Для этого необходимо решить следующие задачи: - проанализировать некоторые текстообразующие парные универсальные образы: выявить особенности их функционирования в текстах Пелевина; определить причины, виды и способы трансформации в текстах разных лет, - проанализировать универсальный аспект образа России: выявить специфику взаимоотношений России с другими локальными цивилизациями на символическом уровне, исследовать взаимопроникновение и взаимовлияние универсальных социальных моделей и архетипических пластов культур России, Запада и Востока, - исследовать образ "культурно одаренного героя" в романах Пелевина: проанализировать специфику образа нестандартной "культурно одаренной" личности, находящейся в состоянии выбора между культурой и цивилизацией; дать краткую характеристику "культурного дара"; провести анализ трансформации личности героя с учетом выбранного направления, результатов и последствий выбора для него самого, а также в масштабе всего общества и государства; исследовать внутренние связи культурного героя Пелевина с Россией, ее исторической и культурной перспективой, и параллелизм судьбы государства и отдельной личности на глубинном универсальном уровне. Теоретико-методологическую базу составляют труды ведущих ученых, посвященные методологии литературоведения, истории и теории литературы (труды М.М. Бахтина, А.Ф. Лосева, Е.М. Мелетинского, Е. Фарино, М. Эпштейна). Мы опирались также на исследования философов, социологов, культурологов: К.Г. Юнга, О. Шпенглера, В.Д. Исаева и др. и работы, посвященные творчеству Пелевина. Использование комплекса литературоведческих принципов, разработанных отечественной наукой, позволило осуществить системный анализ художественных произведений, предполагающий прочтение текста на разных уровнях, с помощью историко-литературного, сравнительно-типологического, герменевтического и культурологического методов. Материалом исследования являются романы В.О. Пелевина "Омон Ра", "Жизнь насекомых", "Чапаев и Пустота", "Generation П", роман "Числа", входящий в состав книги "ДПП(NN) (Диалектика Переходного Периода из Ниоткуда в Никуда)" (2003), романы "Священная книга оборотня" (2004) и "Ампир В" (2006), некоторые рассказы, повесть "Шлем ужаса". Помимо художественных текстов нами использовались материалы пресс-конференций в периодике и сети Интернет, интервью. Научно-теоретическая значимость работы состоит в том, что данное исследование вносит вклад в исследование поэтики Пелевина, а также в разработку теории взаимодействия мифологического и архетипического пластов в художественном тексте. Основные положения работы, конкретные наблюдения и обобщающие выводы могут быть использованы в общих курсах по истории современной русской литературы ХХ-ХХI веков, при подготовке спецкурсов и спецсеминаров по российской постмодернистской прозе конца ХХ - начала ХХI века и творчеству В.О. Пелевина, при разработке уроков и внеклассных занятий в специализированных гуманитарных классах школ - в этом состоит ее научно-практическая значимость. Апробация полученных результатов исследования: Концепция работы и её основные положения неоднократно становились темой публичных выступлений на международных конференциях "Художественный текст и культура-VI" (Владимир, 2005); "Русская литература ХХ века: Типологические аспекты изучения". Х Шешуковские чтения (Москва, 2005); III межрегиональной научно-методическая конференции "Содержание и технологии литературного образования в средней школе: проблемы анализа художественного текста" (Иваново, 2004); межвузовских конференциях "Молодая наука в классическом университете" (Иваново, 2003, 2004, 2006). На материале диссертационного исследования разработаны методические указания для проведения уроков, посвященных теории постмодернизма и творчеству В.О. Пелевина в специализированных гуманитарных классах школ. Структура работы определяется целью и задачами, поставлен=ными в ней. Диссертация состоит из введения, трёх глав, заключения и библиографического списка, включающего 213 наименований. Основное содержание диссертации Во Введении определены цели и задачи исследования, дана краткая характеристика места писателя в современном литературном процессе, обосновываются методологические установки исследования, в рамках истории вопроса произведён обзор научной и критической литературы. Первая глава "Парные универсалии пространства культуры и цивилизации в романах В.О. Пелевина" посвящена исследованию культурно и цивилизационно маркированных парных и двуединых универсальных образов в романном творчестве писателя. В текстах Пелевина нашел отражение обострившийся на стыке цивилизационных волн конфликт культурного и цивилизационного в человеке и обществе. В романах писателя художественно осмысливается путь самореализации отдельной творчески одаренной личности в соответствии с избранными ею жизненными ориентирами и системой ценностей, а также взаимоотношения личности и общества, взаимосвязь человека и государства, шире - локальной цивилизации, к которой он принадлежит, в универсальном культурно-цивилизационном аспекте. В применении к литературоведению следует рассматривать культуру и цивилизацию не как процессы, а скорее как поля универсалий, пространства, обладающие особенными характеристиками, символикой. Человек в художественном произведении - это персонаж, поэтому степень влияния на него культурного или цивилизационного пространства определяется автором произведения. Писатель намеренно усиливает действие одного из кодовых полей, руководствуясь идеей художественного произведения. При таком взгляде культура и цивилизация представляют собой не процесс, а мгновенный слепок процессов, фиксирующий определенную сумму свойств и характеристик в конкретный исторический момент. Поэтому в нашем исследовании мы употребляем термины "пространство культуры" и "пространство цивилизации". Среди характеристик пространства культуры в произведениях Пелевина такие универсалии как творчество, духовность, религия, вечность, добро, Бог, свобода, национальное, уникальное и органичное в человеке. В пространстве культуры основной ценностью является чувство. А единственным способом обретения истины и свободы - страдание. Цивилизация отмечена "числом зверя", она демонична и механистична. Универсалии цивилизации: эгоизм, мода, стремление к комфорту, к всеобщему равенству, доходящее до утраты личностных особенностей, уничтожение уникальности через тиражирование. Под действием кодовых полей пространств культуры и цивилизации универсалии приобретают черты двуединого образа или пары образов, где одна из составляющих пары соотносится с культурой, а другая - с цивилизацией. Парные универсальные образы, символы и сюжеты являются важным элементом внутреннего строения пелевинского текста. В романах Пелевина рядом с культурными универсалиями реализуются их цивилизационные антиподы: с карнавальной масочностью соседствует "переодевание", с любовью - эгоизм, со страданием - комфорт, с верой и религиозностью - неверие и суеверие. В центре повествования Пелевина всегда находится личность, одновременно подвергающаяся воздействию кодовых полей культуры и цивилизации. Культурно-цивилизационная амбивалентность является источником карнавальной стихии в романах Пелевина. Она порождает двуединые образы: рождение и смерть соединяются в образе беременного Терминатора, утверждение и отрицание смешиваются в разговорах Чапаева и Петра Пустоты ("Чапаев и Пустота"), воплощением юности выглядит лиса Адель, живущая на свете уже две тысячи лет ("Священная книга оборотня"). Большинство героев балансирует на грани между человеком и нечеловеком: насекомым, покемоном, ослом, лисой, волком, собакой, вампиром. Зачастую с парными универсальными образами соотносится двойное кодирование немаркированного непарного образа культурным и цивилизационным кодом. Хаос, по мысли Пелевина заключающий в себе энергию творчества, становится универсалией культуры, справедливость - универсалией цивилизации и т. д. Порой универсалии получают в художественном мире Пелевина специфическую трактовку. Так, язык, слово, в традиционном понимании являющиеся универсалиями культуры, становятся цивилизационно маркированными, и получают культурную пару - молчание. Исследованию этой пары универсалий посвящен §1 "Освобождающее молчание и агрессия слова в романах Пелевина". У Пелевина слово перестает обозначать (=творить) реальность и само становится реальностью, овеществляется, обретает материальное воплощение, слова становятся "словами-оборотнями" (А. Балод). В романах Пелевина отражен процесс материализации слов, связанный с погружением общества в пространство цивилизации. И важнейшей целью существования личности писатель считает прорыв сквозь цивилизацию, сквозь нагромождение овеществленных и внутренне опустошенных слов к культуре и истинной сущности мира - заряженному творчеством хаосу, Пустоте. Язык текстов Пелевина - это отражение языка общества на определенном этапе его истории. Благодаря небольшой доле гротеска, акцентирующего происходящие в языке и с языком процессы, путем постоянного перекодирования слова из пространства культуры в пространство цивилизации и обратно Пелевин выделяет те универсалии литературного языка, которые не подвластны деформации в пространстве цивилизации и сохраняют в себе бесценное культурное послание, архетипический смысл. Такой подход к языку позволяет Пелевину очистить текст от "дискурса" и "гламура" - навязчивой денежно-сексуальной семантики, привносимой пространством цивилизации, путем ее постоянного утрирования в тексте в целом. В результате действия на слово кодовых полей культуры и цивилизации слова делятся на "слова культуры" или "слова цивилизации". Слово культуры - творящее, созидающее слово. Слово цивилизации деструктивно и агрессивно. Цивилизация тяготеет к "бранному слову", этимологически возводимому к слову "брань" - бой, схватка. Однако для людей культуры, погружающихся в цивилизацию, ненормативная лексика выполняет функцию защитно-маскирующую. Язык и речь в произведениях Пелевина приобретают значение внутренней тюрьмы человека. Язык закрепощает личность, ограничивает ее свободу, не позволяет найти путь к истине, создавая иллюзию ее познаваемости раз и навсегда. Первым шагом к свободе от порабощающих иллюзий становится отказ от речи - неговорение и молчание. В романе "Чапаев и Пустота" появляется понятие "тайной свободы", которая в действительности оказывается противоположностью свободе, бегством из тюрьмы действительности от дискомфорта и страха смерти в еще более страшную тюрьму - в слово, в лабиринт языка. Освобождение от необходимости прятаться во "внутреннем мире", по Пелевину, состоит в двойной иронии над происходящим. Свобода российского интеллигента и русского человека вообще заключается не в молчании от скудости ума, а в добровольном и свободном выборе неговорения. Стадией наименьшей зависимости от слов, предшествующей добровольному отказу от вербализации, является общение при помощи музыки. Молчание в художественном мире Пелевина подобно слепоте Эдипа и Демокрита, ослепивших себя, чтобы "лучше видеть", оно оказывается способом обретения истинного языка - языка любви, который не порабощает, а освобождает, не загораживает истину, но дает возможность ежемоментного ее постижения. Пространство культуры характеризуется немыслием и неговорением, в котором открывается истинная внутренняя свобода. А образ "перевернутой" Вавилонской башни - тофета, геенны огненной, соотносимый с цивилизацией, оказывается связанным именно с говорением, причем с ошибочным говорением - "смешением языка". В своих романах Пелевин художественно исследует различные варианты "смешения языка". Это не только ненормативная лексика, но и допущение явных орфографических и речевых ошибок (яркий пример подобного смешения - надпись на красном фартуке, надетом на памятник Пушкину в романе "Чапаев и Пустота"), произвольная перестановка букв в словах и слов в предложении ("вавилонский вариант" смешения языка, описанный в "Generation П"), неконтролируемое смешение русского и английского языков (например, в речи Мюс, героини романа "Числа"), интернетовский новояз - "албанский язык" (в повести "Шлем ужаса" и романе "Ампир В"). Интенсивность "смешения" языка зависит от погруженности общества в цивилизацию. Так в романе "Омон Ра" и утрированно патетическая речь, и сложный "многоярусный" мат встречается только в речи слуг идеологии. В романе "Чапаев и Пустота" наиболее насыщенными ненормативной лексикой, оказываются фрагменты, описывающие мир новых русских. Начиная с романа "Generation П", в котором художественно осмысливаются первые итоги движения России по пути цивилизации, "смешение языка" охватывает весь текст. Европейская цивилизация связывается с идеей Логоса, попытки выразить истину через слово. В этом позиция Пелевина сходна с теоретическими положениями западноевропейского постмодернизма, однако Пелевин продолжает модернистские попытки выразить истину - только не словами, а молчанием. Истина, как и свобода, постигается чувством и в чувстве. С понятием истины в художественном мире писателя связан универсальный образ пустоты, рассматриваемый в §2 "Пустота внешняя и внутренняя как центральная бинарная оппозиция творчества В. Пелевина". Пустота понимается Пелевиным двояко: это и пустота "внешняя", независимость от материального; и пустота "внутренняя", подмена индивидуальных характеристик личности качествами окружающих ее вещей, самоидентификация человека через объекты материального мира, которыми он обладает. При этом "внешняя" пустота "меблируется", заполняется вещами, за повышенным вниманием к которым следует утрата человеком внутреннего содержания, влекущая за собой страх перед Ничто, пустотой, то есть утрату бессмертия. Путь культуры часто отмечен в романах Пелевина образом бабочки, символизирующей бессмертную возрождающуюся душу. Бабочке как культурному символу, противопоставляется образ комара, символизирующий душу существа цивилизации - вампира. Комар в романах Пелевина становится символом потребления, персонификацией характерной для цивилизации черты использования Другого для собственной выгоды. Комар и летучая мышь как разные ипостаси вампира становятся в художественном мире Пелевина символами элиты, "внутреннего врага" России, паразитирующего на теле общества. Для Пелевина пустота как истинная природа всего представляет собой источник творческой энергии, именно поэтому пустота "внешняя" не пугает человека культуры, к творчеству способного, и так ужасает человека, обращенного к цивилизации, способного лишь на производство материальных объектов и симулякров и их тиражирование. Обладающий внутренней свободой человек, обращенный к идеалам культуры (творчеству, любви, состраданию), обретает независимость от материального, вещного. Он способен управлять иллюзией реальности, поскольку осознает, что бренна только форма, которую принимает пустота, в то время как истинная сущность всего остается неуязвимой для смерти. На основании анализа текстов Пелевина можно сделать вывод о соприродности пустоте, творящему хаосу и самой России, где фактические результаты цивилизационного движения замещаются их мысленными и чувственными образами, виртуализируются, и на эти виртуальные объекты накладывается система социальных отношений, адекватная для невиртуального пространства. В России цивилизация приобретает форму "следа" (М. Эпштейн). Немногочисленные следы цивилизации в романах Пелевина несут печать разрушения, являющегося вместе с тем неотъемлемой частью их сущности, воплощают в себе борьбу пустоты "внешней" и "внутренней", часто принимающую форму деконструкции. Россия представляет собой пространство борьбы порядка, крайним проявлением которого является опустошение, эмоциональный и творческий паралич личности и "меблировка" пустоты, и хаоса, содержащего в себе постоянный творческий импульс. Родственность хаосу, внешней пустоте, противостоящей диктату материального, вещного, в художественном мире Пелевина означает сохранение живой подвижной души. Осознание себя в процессе одновременного создания и стирания, как иллюзорную форму, мгновение назад созданную пустотой и из пустоты, и через мгновение снова возвращающуюся в нее, дает героям Пелевина власть над иллюзорным миром и смертью. В §3 "Карнавальность в произведениях Пелевина: масочность и "переодевание"" рассматриваются проявления карнавальности в художественном мире Пелевина, исследуется специфическая для творчества писателя пара универсалий - карнавальная масочность и "переодевание". Пелевинское "переодевание" восходит к одноименному побочному ритуалу карнавала, однако в отличие от карнавала, представляющего собой ритуальное временное высвобождение стихийности бессознательного, "переодевание" - это тотальная безграничная власть карнавальной стихии над всеми сферами жизни и внутренним миром личности. Маска как атрибут карнавала выполняет в романах Пелевина защитную функцию, но не изменяет личностных характеристик, поэтому снятие маски знаменует отмену карнавальной роли. "Переодевание" влечет за собой полное подчинение внутренне опустошенной личности "платью" - ложной личности, и замена "платья" означает полную замену одной ложной личности другой. "Платьем" чаще всего оказывается костюм как "своеобразное социальное имя человека" (Е. Фарино), а также другие объекты вещного мира, служащие доказательствами социальной реализованности и финансовой успешности их владельца: автомобиль, часы, пейджер или мобильный телефон и т.п. Человек цивилизации "переодевается" с целью отождествления себя с созданным рекламой образом другого, социально реализовавшегося, более успешного. Так происходят два важнейших для цивилизации процесса - тиражирование симулякров (образов счастья, успеха, комфорта) и стирание личностных отличий, омассовление личности. Судьбой человека цивилизации в творчестве Пелевина является переодевание, а внутренняя жизнь сводится к существованию ради существования, создания и поддержания имиджа, заключающего определенный message, визуальное послание. И наиболее точно соответствующий message передает модная одежда и аксессуары, а также подобранные по моде автомобиль, оформленное дизайнером жилище и т. п. И модные вещи, и модные развлечения часто помечены в романах Пелевина двумя или тремя шестерками, что указывает на их демоническую сущность. Вышедшая из моды одежда утрачивает силу воздействия на человека. Одежда человека культуры в пространстве цивилизации одновременно скрывает и акцентирует личностные качества ее владельца, поскольку, на первый взгляд, соответствует моде, но некоторые малозаметные отличия, имеющие символический смысл, указывают на содержащийся в костюме двойной message - для людей цивилизации одежда имеет одно значение, а для людей культуры - другое, которое люди цивилизации не способны прочесть. Цивилизационный message в одежде легко прочитывается, поскольку именно донесение этого послания и является основной целью переодевания. Для прочтения культурных символов в одежде пелевинских героев необходим высокий интеллектуальный уровень, позволяющий обнаружить литературные и мифологические аллюзии, опознать цитаты, которыми оперирует писатель. Помимо цивилизационного (одинарного) и цивилизационно-культурного (двойного) в произведениях Пелевина также встречается костюм, содержащий нулевой message (костюм Гиреева). Нулевой message в одежде героя указывает на то, что он сопротивляется агрессивному вторжению цивилизации в мир его личности, однако связи с универсальным полем культуры не настолько сильны, чтобы окончательно преодолеть цивилизационное. Карнавальная маска и "платье" в пелевинском тексте также представляют собой пару универсалий. Масочным элементом в романах Пелевина чаще всего выступает головной убор. Вариантом маски является и ложное имя героя, тоже выполняющее защитную функцию. Подобно одежде, имя способно одновременно скрывать и акцентировать необычность личности, его носящей. Чапаев - фамилия, ничего не значащая в цивилизационном пространстве революционной России, но имеющая значение для читателя. Обезличенный и карикатурный образ Чапаева, созданный анекдотами, - та ширма, которой от цивилизационно сориентированного читателя загораживается истинное лицо героя - лицо Будды. Одно из многих ложных имен лисы А Алиса Ли для человека, сориентированного культурно начинает означать "Алиса ли?" и дает намек на ее истинное лицо - лицо лисы-оборотня. Человеку цивилизации ложное имя служит внешне для облегчения социальной реализации, развития бизнеса и создания имиджа, а на более глубоком уровне представляет собой протез личности вместо утраченной духовности и самобытности. Часто для этой цели используются ложные имена, восходящие к телевизионным программам - имена сериальных героев (Просто Мария - "Чапаев и Пустота"), имена покемонов (Мюс сама идентифицирует себя как покемона и пытается заставить принять ложное имя Пикачу Степу Михайлова - "Числа"), названия передач (прозвище Нафикова Кика восходит к названию телеканала, показывающего мультфильмы - "Числа"); в образе Александра Серого ("Священная книга оборотня"), после превращения в собаку меняющего фамилию на Черный, заметны черты Саши Белого, персонажа сериала "Бригада". Ложное имя, долженствующее способствовать социальной реализации, становится единственным, поскольку личность, включившаяся в систему "переодевания", добровольно отказывается от истинного имени, а вместе с ним и от индивидуальности во имя обретения места в социальной иерархии. В романе "Generation П" часто встречается не только одежда, но и ложное имя, содержащее нулевой message - No name. "No name" - это граница между истинным и ложным именем человека, между культурным и цивилизационным пространством внутри личности. В тех случаях, когда сочетание "no name" восходит к надписи на товарах неопределенной торговой марки, оно является признаком обращенности героя к цивилизации. Отсутствие торговой марки само по себе является торговой маркой и прочитывается как "не-имя", ложное имя. Но на пути Татарского появляется также надпись "This game has no name", где "no" - отрицательная частица, относящаяся к глаголу. Таким образом, "no name" получает другое значение - отсутствие имени, что указывает на возможность героя вернуться к имени истинному, перейти в пространство культуры.